Новое самоощущение татарстанцев как «граждан мира» и носителей своей самобытной культуры вызвало к жизни целую систему символов и атрибутов, отображающих место Татарстана как в мировом этнокультурном пространстве, так и в космосе мировой цивилизации. Приметами происходящего стали, в частности, такие чувствительные элементы изменяющеюся фасада татарской жизни, как сувениры. Одной гранью касаясь «земли» и её вековых технологий, сувенир как визитная карточка страны и создавшего его народа, как образ места, города, знак культуры и государственности, в другой своей грани стал звеном межнационального, межкультурного обмена, миниатюрным посредником, передающим духовные ценности от поколения к поколению, от народа к народу. И в этом смысле он — продукция мировою художественного рынка.

Процесс огранки ёмкого по форме и соответствующего времени и метальности нации сувенира, побравшего опыт поколений и не чурающегося искусов современною дизайна, противостоящего в концентрации полезного и красивого всякого рода декоративной мелочи, в республике ещё только начался. И этот процесс с самого начала шел путём отбора старых испытанных форм и жанров, воплотивших представление об исконном умении и, если хотите, «татарской экзотике».
Это в первую очередь относится к таким самобытным предметам из числа традиционной этнографии, приобретшим характер изделий народного промысла, как вошедшие в сознание в качестве всеобъемлющего образа национальной культуры знаменитые «казанские полотенца», узорные ичиги и золотошвейные калфаки и тюбетейки, изделия из кожаной мозаики и тиснения, сундучки-шкатулки, шамаили и татарская филигрань: чулпы, серьги и ювелирные украшения. От выставки к выставке в залах Национальною культурного центра «Казань», палатках «Города мастеров», павильонах Выставочного информационно-коммерческого объединения и выставочных залах Союза художников, на научно-практических конференциях и «круглых столах» теоретиков и лабораториях-мастерских художников 1990-х годов родилось, наконец, мнение, что настоящий сувенир это не закамуфлированная в государственную эмблематику безродная идеологизированная вещь, а впитавшее «флюиды национального», лаконичное но жанру уникальное произведение декоративно-прикладною искусства, в контейнере которого концентрированная информация о народе, этносе и породившей его цивилизации. «Татарстанский сувенир» шире понятия национального, так как в его клише совокупное ремесло взаимопроникающих русского и татарского этносов; «казанский сувенир», фокусируя в себе представления о множестве граней традиционного фольклорного опыта, подчеркивая старинный и современный городской мотивы, омывается вместе с тем живительными потоками изделий урбанистического дизайна казанских предприятий, озвученных эмблематикой города: сюда относится также рекламная и книжно-издательская продукция, произведения современной полиграфии и эстампа (значки, голограммы, декоративные книжные блоки, календари, визитные карточки, буклеты, плакетки). Практика показывает, что сувенирная область в современном мире подчиняется тем же законам динамики, «сжимания и разжимания пространства», по которым развиваются общество и духовная культура. И в этой сфере, из-за развития рыночных отношений, возрождения системы торговых связей Востока и Запада, появления новых материалов и инженерии, расширения географии обмена, включая музейный, широкую публикацию уникумов в прессе, на телевидении, рекламу, – не только расширяется традиционное поле сувениров с переосмыслением старых форм, но и появляются новые элитарные образчики сувенирного творчества. Создаются гораздо более дорогостоящие и многодельные изделия, имеющие, однако, государственный и частный спрос: комплекты и ансамбли национального костюма, образцы вручную сделанных народных музыкальных инструментов (гармоники, кураи, кубызы и другие), предметы интерьера: гобелены и настенные керамические панно, вышитые и каллиграфически исполненные шамаили, вышитая бисером и жемчугом миниатюрная видопись, этнически трактованная малая пластика и изделия ковроделия, плетение лыком и соломой, обработка бересты, фарфор и керамика, – естественно, пропущенные сквозь призму города, его мифологию. К новому «казанскому сувениру» надо отнести также привязанную к местности и фольклору бижутерию и парфюмерию, оригинально упакованные именные вина и напитки, продукты кулинарии и хлебопечения, а также интерьерно трактованные, насыщенные местной иконографией произведения изобразительною искусства.
Предъявляя к кипящему потоку освобождённой от запретов и кастовой ограниченности сувенирной деятельности требования художественной неповторимости и местного колорита, нельзя в то же время исключать возможность рождения на этой ниве новых, органически связанных с природными ресурсами, возможностями кормящего ландшафта, народной этнографией и образно-поэтическим миром народа форм, претендующих на роль подлинно самобытного национального сувенира. Выставки местного сувенира, проведённые в преддверии II Всемирного конгресса татар, Всемирного конгресса нефтяной и газовой промышленности, практикуемые с 1997 года ежегодные общереспубликанские выставки и их широкие обсуждения показали, что «казанский сувенир», ведущий свою генеалогию от сувениров глобального значения, таких, как «золотые котлы» и харизматические шапки-короны, загадочные бронзовые замочки — «барсы» и гарцующие на них всадники, филигранные коранницы величиной «с грецкий орех», кожаные щиты и «сами по себе танцующие ичиги» — этот «казанский сувенир», вобравший в себя бесценный опыт конструирования по-настоящему незабвенной вещи, основанный на традициях народа, — жив… И как овеществлённая память культуры и способ духовного обмена, он продолжает оставаться панацеей против безликости и бездуховности, засилья мещанства и нравственного оскудения. Но нельзя не заметить, что сегодня «сувенирная кухня» — это не просто народные оазисы, музейная лаборатория и действующий на потребу гурманов от культуры цех самобытного дизайна, но и всесторонне обозреваемая с уровня общечеловеческих художественных критериев мастерская имиджа казанского, татарстанского и общенационального. Выход татарского сувенира в мировое этнокультурное пространство обусловливает приоритетность среди вала календарной государственно-геральдической продукции именно полноценных произведений декоративного прикладного искусства с печатью древности и национальной архаики, заключающих в себе престиж наследия и значимость сегодняшних проявлений этнокультуры, подчинённых, однако, веяниям современного стиля. Этим критериям в 1980-е годы полностью отвечали вызревшие на выжженной ниве ремесленной культуры советского искусства изделия казанских ювелиров-кудесников из семьи Ковалевских, мастера мозаики по коже С.Д. Тухтаревой-Кузьминых, керамиста Б.А. Шубина; к концу ушедшего столетия их места заняли преемники: С. Гарбузова-Кузьминых, расширившая мозаику от монументальных царственных подушек до переплётов книги, панно и ансамблей авангардного костюма; всеядная и рациональная, гармоничная и стремящаяся постичь изначальный смысл любого знака, символа, узора, впившаяся в мозаику как учёный-технолог, создатель исторических реконструкций, образца «ханских сапог» Н. Кумысникова; стачавший зелёный ичиг — «яблоневое дерево» абсолютно вручную, по-древнему кустарно давний поэт этого дела, высокий профессионал, прошедший через горнило фабрики и высоких выставкомов И. Гайнутдинов (Арск, Дубъязы); ювелир — мастер филиграни, победитель конкурса в номинации «обработка художественного металла» в Пакистане И. Фазулзянов и авторы уникальной копии «казанской шапки» Ш. Гаялиев и Ш. Латыпов. На страже идей народно-художественных промыслов сегодня стоят: ПТУ-40, известное как училище искусств (директор — A.M. Нуриева), организатор примечательного конкурса-выставки «Печэн базары»
— «Сенной базар» в июне 2001 года в Музее Г. Тукая Фонд «Традиция» с его завораживающими своим искусством мастерами А. Липиной и О. Марсовой, а также Фонд «Туран», член Всемирного совета ремёсел и создатель Ассоциации «Татарские народные художественные промыслы», идущий по пути массового производства предметов «золотого шитья», кожаной мозаики, резьбы по дереву и росписи, а также приспособления изделий, несущих большую или меньшую «печать национального», к современному быту, ритуалам, праздникам и другим событиям общественной жизни.
В этой связи интересен феномен «татарской игрушки». В течение ряда предыдущих десятилетий шло кружение вокруг типажа национальной куклы. Татарская игрушка… Какой она была и что от неё осталось! Выполненные из обожжённой глины и металла осколки древних игрушек — миниатюрные фигурки и протомы, части тел животных, зверей, птиц — были извлечены археологами из булгарского культурного слоя; безыскусные народные образцы из дерева, домотканины с примитивно-аскетичным лицом — хранятся в запасниках этнографического музея в Санкт-Петербурге и других хранилищах; известны также сибирские «курцаки» — куклы барабинских татар, сохранившиеся у чувашей и утерянные у нас из-за запрета ислама компактные воспроизведения в камне богов тенгрианства. Мы знаем грубо вытесанные из дерева, устрашающе намалёванные куклы алтайцев, тувинцев и хакасов, «куклы шамана». Антиподом этих архаичных раритетов являются турецкие куклы с тонким, рафинированным лицом, в изысканном восточном убранстве, с элементами интерьера, традиционного рукоделия. Мастера прикладного искусства, малой пластики, просто энтузиасты в Татарстане неоднократно пытались представить облик татарской сувенирной и бытовой куклы: среди них точёные в дереве «Суюмбеки» и казанские воины Р. Шамсутдинова, колоритные баи и «Алтынчечи» Б. Шубина (керамика), мелодичные «Аллюки» (композиция в шамоте) Р. Нигматуллиной, напоминающие нэцкэ «балбалы» К. Замитова (искусственный камень) и его же пантеон мифологии в жанре малой скульптуры (медь, напыление золотом), оригинальные праздничные куклы А. Тимергалиной, в равной степени этничные, как и эстетичные; здесь же проблематичные «татарские матрёшки» анонимных авторов и, наконец, по-настоящему татарские, разодетые в национальные одежды, копирующие человека в уменьшенной форме, «состоявшиеся» куклы А. Гле-бовой. На конкурсе-выставке продукции народных промыслов «Печэн базары» — «Сенной базар» в июне 2001 года состоялся дебют кукол в ситцевой аппликации А. Галявиевой (Казань) и в керамике (глина, ручная лепка, обжиг, раскраска) Р. Закировой (Шемордан). В 2000 году появились и турановские курчаки из точёного дерева с зажигающей росписью и азиатскими яркими лицами.
На стыке этих знаменательных явлений родилась и так называемая «актюбинская игрушка» («актубэ уенчыгы»), соединившая в себе древние традиции булгарской керамопластики, народной этнографии, пластики малых форм и восточной миниатюры. Её создательница — художница Ильсияр Салахова, возможно, и не заглядывала в музейные анналы и слои археологии, однако в трактовке персонажей из уходящего татарского быта она проявила подлинное национальное чутьё и проницательность: выполненные из местной глины с применением обжига маленькие фигурки с человеческую ладонь соответствуют нашим представлениям о рукотворной игрушке. Трактованные жанрово-этнографически, одетые в самоцветные сердоликово-красные, зелёно-малахитовые, бирюзовые, лазурные, золотисто-жёлтые орнаментированные, декоративно подчёркнутые национальные одежды, окаменевшие маленькие фигурки как будто вычленены из контекста татарского дома, красочных многосложных обрядов, строятся на мизансценах песнопения, танца, разговора, движения… В обобщённо трактованных, с закруглением деталей, почти одинаковых по физиономии наивных образах, сведённых к непостижимой красоте народного примитива или образному лаконизму народного одноголосья, заключены откристаллизовавшаяся в столетиях красота и непреходящее очарование картин национального быта, мотивы любимых татарских песен, устного фольклора. В одеждах персонажей: будь это собравшиеся на посиделки женщины разных возрастов, демонстрирующие всю роскошь национального костюма и градацию написанного на лице живого интереса к происходящему, включая манеру сидеть на саке, поджав под себя ноги и выставляя полихромные узорные ичиги; или сюжет по мотивам обряда «щипания гусей» с фигуркой женщины с коромыслом, к которому подвешены алые гусиные тушки; или молодая мать, нагнувшаяся над младенцем в привычном убаюкивании; или сцена танца — всюду разбросан как знак, поэтический эквивалент происходящего, неувядаемый татарский цветочный орнамент. Он здесь — своеобразный модуль культуры, знак экологии и естественной, не замутнённой урбанистическими искушениями простодушной красоты народа, от чарующей магии которого трудно оторваться.
В сюжетах долгожданной татарской игрушки «кукольного чародея» И. Салаховой нет перепева ни прославленной «дымки», ни творений Каргополя или Гжели, ни игрушки Средней Азии или Турции, а заметен явный отпечаток татарских свистулек в форме коня или птицы, которые исстари лепили самородные мастера татарских деревень. И в пластике фигур отсутствуют раздутость или расфранчённость, которые отличают вятскую игрушку, абстракция и деформация на манер игрушек народов Кавказа; в изделиях мастерицы царит какой-то фольклорный реализм, сверкающая, подобно поверхности драгоценных камней, фактура, насыщенный локальный цвет и частый волнообразный ритм, сродни стилю состоящего из многодельных декоративных и рукотворных деталей национального костюма.
Сейчас актюбинская игрушка имеет созданную усилиями художницы и её сподвижников мощную материальную базу; она основана на местном сырье и инициативе целой художественной школы, где приобщаются к лепке, живописи, графике, скульптуре малых форм. При художественной школе имеются оборудованные мастерские для сбора, обсушки, мульчирования глины, лепки и обжига. В посёлке Актюба орбитой школы охвачено буквально всё местное население, здесь все творят игрушки. И есть все основания считать, что мы имеем дело с рождением настоящего художественного промысла. Подтверждает это и регистрация художественных изделий Комитетом Российской Федерации по патентам и товарным знакам, и получение Актюбинской художественной школой Азнакаевского района высшей награды — «Гран-при» Министерства торговли и потребительских услуг Татарстана на выставке «Лучший сувенир» в дни Всемирного конгресса татар в августе 1997 года. Как и сравнительно недавно получивший статус предприятия народных художественных промыслов Фонд «Туран», «Актубэ уенчыгы» фактически является «кристаллом» национального, татарского, претендующего на своеобычное место в мировой народной культуре.
Трудно прогнозировать, как сложится судьба яркой и неповторимой татарской игрушки — драгоценной находки в море удобоваримой продукции нынешних производств с «ограниченной ответственностью», среди китча и бездуховности. Отстоится ли, став узнаваемым, образ народной татарской куклы, воскрешённой из фрагментов исторических находок и осколков наших детских послевоенных воспоминаний, или типажи изменятся с учётом пантеона татарской мифологии или зооморфных, жанровых скульптур, будет ли сделан крен в сторону истории и исторической этнографии, к многофигурности или монохромности, а, может, к покрытию глазурями или эмалями, — нельзя предсказать. Во всяком случае, татарская кукла возрождается, и во главе этого символического явления стоят настоящие фанатики своего дела. Татарские игрушечники — коллективы волшебников — в сочетании несхожих и очень тонких, зачастую женских индивидуальностей, со всей ответственностью и с чувством отбора создают из материала самой земли наивный, прекрасный и простодушный её образ и безыскусный портрет самого народа.