Частное коллекционирование живописи и графики имеет в Казани давние и богатые традиции. Третий по времени создания университета и значению город в Российской империи с древней, почти мифологической историей не мог не приютить представителей её интеллектуальной элиты, не породить ярчайших деятелей культуры, ставших гордостью России. Знаменитые коллекции А.Ф. Лихачёва, Н.Ф. Катанова, Н.Ф. Высотского, П.А. Андреева, A.M. Миронова и многих других обессмертили имена не только их создателей, но и обладателя этих сокровищ — город Казань.
На изломе истории, в 1920-е годы, когда частное собирательство было сродни преступлению против народа и рассматривалось как буржуйский пережиток прошлого, когда искусству ставились не эстетические, а производственно-потребительские задачи, в Казани возникли знаменитые коллекции живописи и графики таких известных на всю страну искусствоведов как П.М. Дульский, П.Е. Корнилов, В.В. Егерев, Б.П. Денике, А.Ф. Мантель, художника П.Т. Сперанского. Главное отличие этих коллекций от собраний их предшественников — строгая периодизация, научно обоснованная концептуальность, отсутствие «всеядности» (в отличие, скажем, от собрания А.Ф. Лихачёва, включавшего в себя зачастую копийные образцы западноевропейской живописи).
И самое важное: все эти коллекционеры не склонны были «чахнуть над златом» подобно скупым рыцарям. Например, благодаря такой противоречивой фигуре казанской арт-жизни рубежа веков, как Мантель, Государственный музей изобразительных искусств Республики Татарстан обладает замечательным подбором работ художников круга «Мира искусства» (Г.И. Нарбут, К.А. Сомов, Н.К. Рерих, А.Н. Бенуа, Е.Е. Лансере, Судейкин и другие). Причём это всё высококлассные образцы, которые собиратель получал от самих художников (Мантель был членом редколлегии и автором статей в самом, пожалуй, эстетском журнале того времени — «Аполлон»).
Дульский и Корнилов в голодные 1920-е были одними из первых в СССР организаторами выставок ведущих графиков и живописцев. Их каталоги и монографии о П.А. Шиллинговском, Н.Н. Купреянове, Д.И. Митрохине, А.П. Остроумовой-Лебедевой, К.Ф. Богаевском и многих других художниках по сей день одни из самых востребованных на рынке книжных раритетов. Многие работы с этих выставок перекочевали в фонды казанских музеев.
П.Е. Корнилов, по свидетельству современников, обладал самой значительной в СССР коллекцией графики — русской и советской, печатной и оригинальной. Казанский музей, в котором П.Е. Корнилов начинал свою деятельность, обогатился огромным количеством ценнейших листов: практически весь блок казанского авангарда 1920-х годов (группа «Всадник» — И.Н. Плещинский, Н.С. Шикалов, К.К. Чеботарёв, А.Г. Платунова и другие), произведения художников ленинградской школы, собрание провинциального агитационного плаката постреволюционной эпохи…
П.Т. Сперанский, коллекционер-энциклопедист с прекрасной интуицией, подарил нам возможность наслаждаться в казанском музее одним из самых проникновенных и совершенных портретов Фешина — «Автопортретом».
Адвокат пивной империи Петцольдов (нынешний «Красный Восток») П.А. Андреев был собирателем произведений «нового искусства». A.M. Родченко, ключевая фигура мирового авангарда, в мемуарах о казанских годах своей жизни с большой теплотой вспоминал, что вкус и «послевкусие» у него были сформированы под большим влиянием «андреевских» вечеров и работ, находившихся в собрании Андреева. Живописное полотно «Карусель» Н.Н. Сапунова, жемчужина собрания, украшает ныне зал Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан.
История коллекционирования в Казани продолжается, эстафета подхвачена новыми поколениями. Это «племя младое, незнакомое», не знакомое с условиями подпольного коллекционирования на грани статей Уголовного кодекса, свободное от предрассудков борьбы с формалистическими тенденциями, противоречащими генеральной линии партии, не знающее голодного самопожертвования в угоду своей «пагубной» страсти — пополнения коллекции. Нынешнее поколение коллекционеров — не энтузиасты-подвижники, не благородные меценаты и спонсоры, это расчётливые прагматики и неплохие менеджеры, знающие рынок искусства. Но именно благодаря тому, что искусство продаётся — оно ещё живёт. И его произведения передаются из поколения в поколение, пополняя экспозиции музеев, в том числе Музея национальной культуры.
А теперь — рассказ о нашем современнике, чьи творения стали предметами коллекционирования казанских ценителей искусства.
Рустам Хамдамов — это, как сейчас модно говорить, культовая фигура. Его имя овеяно многими мифами и легендами. Представитель андеграунда с начала 1970-х годов, он таковым остался и по сей день. Живёт отшельником, практически недоступен журналистам, фильмов не снимает, в арт-тусовках не замечен; пожалуй, самый непубличный знаменитый персонаж нашего времени.
Ещё в начале 1970-х годов, будучи студентом режиссёрского факультета ВГИКа, своей дипломной работой «В горах моё сердце» он произвёл настоящий фурор среди кинокритиков. Настолько нестандартен, своеобычен был изобретённый им киноязык. Потом начались съёмки «Нечаянных радостей», закончившиеся грандиозным скандалом: вся эстетика, сценарий, реквизиты и костюмы, главная героиня — Елена Соловей, вся плоть и кровь отснятого материала решением Госкино СССР были переданы Никите Михалкову, который, скомпилировав полученное, выдал свой продукт — фильм «Раба любви». С этого времени у Хамдамова появился статус непризнанного если не гения, то по крайней мере «enfant terrible», ставшего в один ряд с Тарковским и Параджановым.
Его талант не остался незамеченным во Франции. В 1980-х годах Рустам был официально приглашён министром культуры этой страны на постановку авторского фильма (по собственному сценарию) «Anna Karamasow». Показ фильма на Каннском фестивале был самым ожидаемым событием. Как и ожидалось, одни критики провозгласили картину гениальной, другие шумно уходили с показа. Не обошлось без скандала. Исполнительница главной роли Жанна Моро (такая же легенда французского кино, как у нас Марина Ладынина), уязвлённая самолюбием и глубоко разочарованная своей изрядно порезанной в результате монтажа ролью, сделала всё возможное, чтобы фактически похоронить картину. К сожалению, ей это удалось — фигурой она была очень влиятельной, фильм сняли на французские деньги с её подачи. Продюсеры уничтожили копии фильма, он существует только в пиратском варианте. А впечатление фильм производит неизгладимое — изысканная живопись на экране, ничего похожего в мировом кино нет.
Несколько десятилетий Рустам рисовал — и делал это гениально. Его рисунками дорожили Феллини, Антониони, Гуэрра. Сюжеты, полные декаданса и томления, напоминают о погибшей империи — России начала XX века, которой больше не будет уже никогда, как Вавилона и Карфагена. Несомненно, истоки этого следует усматривать в эстетике «Мира искусства», но его работы не эпигонство. Утончённый эротизм, виртуозная линия заставляют вспомнить Модильяни и Пикассо, но с нашей русской спецификой — тоской по утраченному «серебряному веку». Графика Хамдамова очень востребована собирателями.
Публикующиеся работы находятся в частных собраниях казанских коллекционеров, которым мы приносим благодарность.

Галеев Ильдар Ибрагимович — коллекционер.
Журнал “Казань” 2002 г. №11-12