«Снова осень увидев во сне, я постигнул весну…» —это начало одного из стихотворений Баки Урманче. Именно эти строки кажутся наиважнейшими в постижении ею личности и творчества. В них он — художник, поэт и философ, способный проникать в суть вещей. И как тут не вспомнить Аристотеля, сказавшего, что каждая вещь содержит в себе множество форм, только нужно суметь их увидеть. Да, всего лишь увидеть… Так просто! И всё же не каждый в пне грушевого дерева с причудливо переплетёнными корнями распознал бы образ мудрого старца. Увидеть это в скрытом и беззвучном, снять с нею покрывало неявного — особый дар, сродни таинству.
«Как удивительна природа! Мы привыкли к её ритмам и часто не замечаем их. Но если задуматься, то каждое утро и каждый восход солнца — чудо! И приход весны — тоже всегда чудо. Я смотрю на эти рассветы и вёсны восемьдесят лет и каждый раз словно впервые их вижу и удивляюсь разнообразию, богатству и неиссякаемости красоты», — так говорил Баки Урманче в одном из интервью.
Способность удивляться миру в его многообразии форм, звуков,цветов, знаков, импульсов и породили, вероятно, универсализм в его творчестве и знаниях.
Судьба художника в главном повторила судьбу своего народа. Родившись в конце XIX века в семье сельского муллы, Баки Урманче никак не предполагал, что судьба уготовила ему особенный путь — стать художником, хотя рисовать и лепить он начал с пяти лет.
Студент медресе «Мухаммадия», рабочий Надеждинского завода на Урале, шахтёр в Донбассе, сельский учитель на Тамбовщине и в Вятской губернии, солдат в Туркестане — такими дорогами шёл Урманче к своей мечте. И вот революция 1917 года открыла ему двери в высшее художественное заведение — ВХУТЕМАС. Он стал одним из первых татар, получивших высшее художественное образование. Годы учёбы были временем жадного насыщения знаниями, впечатлениями. Урманче учился сразу на двух факультетах — живописи и ваяния, на занятия графикой ходил факультативно. А Институт восточных языков посещал, чтобы совершенствовать арабский, турецкий, фарси, которые изучал в медресе. Английским овладел, чтобы читать Шекспира и Байрона в подлиннике, французским — из-за любви к поэзии Бодлера. Откуда такая жажда к знаниям? Может, это была проба собственной широты одарённости, может, желание овладеть всеми тайнами ремесла, может, поиск таких средств, при помощи которых мир можно охватить наиболее полно, а может быть, всё это одновременно руководило им?
Осень. Бум., акв.
Шамаиль
Коркут. Бум., тушь, акв.
Первые шаги в искусстве Баки Урманче связаны с иллюстрированной графикой. В 1923 году он выполнил иллюстрации к поэме Г. Тукая «Шурале», в которых сразу же показал превосходное знание народного быта, фольклора, большую фантазию.
Своё мастерство в этом виде искусства он будет оттачивать всю жизнь. Доказательством этому являются две тысячи графических работ, созданных мастером в ранние годы. Самая известная из них — серия графики по стихам Дэрдменда. Взгляните на «Тулпара», и вы увидите, насколько точна и легка рука художника. Линия рисунка вьётся, то подскакивает штрихом, то сливается в пятно. Скупой рисунок передаёт самое главное — нетерпеливый рывок крылатого коня в порыве вдохновения, так, что чувствуешь потоки воздуха, обдающие тебя при движении Тулпара.
Если говорить о живописи, то по работам мастера в экспозиции нашего музея видно, как он искал свой стиль, способы передачи видения мира. И путь его лежал через экспрессию импрессионизма, устойчивость реализма к традициям тюркской миниатюры. Живопись Урманче счастливо соединила колорит национального мышления с достижениями классического искусства.
Но успехи в области живописи не удовлетворили Урманче. Мастер ищет средства, через которые можно
с наибольшей точностью передать индивидуальность, неповторимость изображаемого, личный духовный опыт, который собирался в катаклизмах личной судьбы и судьбы Родины. То, что искал, он находил в скульптурном портрете.
Личные вещи Б. Урманче
Музей Б. Урманче
Портрет М. Булатовой. X., м.
Портрет Абая. X., м.
Окраина Алма-Аты. Х., м.
Скульптурные работы Б. Урманче
1960-е годы — время жизни в Казани после возвращения из долгих скитаний — оказались самыми плодотворными. Урманче достигает такого уровня зрелости, что берётся за работу над образами Кул Гали, Сююмбике, Ш. Марджани, К. Насыри, Г. Тукая и других выдающихся личностей. За каждой такой личностью он видел духовный импульс, эпоху, откровение. Это, вероятно, наивысший способ проникновения в бытие. Помните: «Снова осень увидев во сне, я постигнул весну…»
Настигавшая осень жизни заставляет художника погружаться ещё глубже в творчество. Урманче отходит от конкретных портретных образов. Работы его обретают всё большую философичность. Понимание бренности и быстротечности человеческой жизни материализуется в образе Старца в скульптуре «Сагыш». А размышления о вечности бытия, утверждающиеся в новых формах, вылились в завораживающие «Весенние мелодии».
Эти два произведения стали главными завершающими аккордами в симфонии его творчества, аккордами, прозвучавшими вначале раздельно, но слившимися воедино, как смерть и вечно торжествующая жизнь.
Вероятно, Баки Урманче многое мог бы нам ещё поведать. За несколько месяцев до смерти, по словам супруги, он очень много работал и не уставал повторять: «Сколько солнца, столько света… Где взять силы всё это написать?!» Не хватило времени. Наступила зима…
Гилязова Алсу Гаязовна – научный сотрудник Музея Баки Урманче.
Журнал “Казань” 2002 г. №11-12