Искра Вавилона. Владимир Александрович Попов | TATART.NET Культура и искусство Татарстана

Main Menu

Страницы

Учреждения культуры

На правах рекламы

Искра Вавилона. Владимир Александрович Попов

Ему мы подчинили ветер,
что мирно веет по его веленью,
куда бы он ни пожелал.

Коран, сура 36.

Владимир Александрович Попов

Библейская легенда повествует о том, как некогда дружное человечество, испытав ужасы всемирного потопа, решило обезопасить себя от стихий и заложило на месте современного Ирака город Вавилон¹, а в центре города — грандиозную башню, касающуюся самого неба. Не перенеся дерзости людей, Бог неба наслал на них невиданную кару: смешал языки и лишил счастья понимания друг друга. Люди утеряли возможность делиться друг с другом тайнами зодчества, и вознёсшееся в результате их совместной деятельности гигантское сооружение в конце концов рухнуло на землю. Так началось «вавилонское столпотворение»; разобщённые расовыми и языковыми барьерами народы оказались жертвой вспыхнувших раздоров. Некогда дружные роды и племена в панике и смятении устремились в разные стороны света, подальше от злополучных мест. И каждый народ после этого уже в одиночку совершал своё плавание в тревожном океане истории: распалась духовная общность людей, раздробилось наследие и развеялись сокровища культуры; навсегда, казалось, погиб и сам символ красоты и деятельного разума человека — Вавилон…
Сейчас человеческий род, кажется, осознал, что создан из одной материи разделённой на тысячу частей единой мировой души.

Искра Вавилона

Народы поняли, какой громадный ущерб их совокупной духовности наносит идея национальной исключительности и всякого рода изоляция. Выстраданная жажда единства и мира воплотилась в чувстве глобальной сопричастности к общему историческому прошлому и стремлении к созиданию нового общества, в основе которого лежат разум и мораль. И как проявление этих позитивных сдвигов силами учёных и архитекторов мира в конце XX века стал возрождаться из пепла древний Вавилон… Речь идёт о реконструкции одной из идеальнейших утопий человечества, олицетворяющей его запредельное, устремление к красоте и бесконечности, с одной стороны, и к взаимопониманию и социальной гармонии, с другой.

Тугра шейха Заида бен Султана Аль Нахайяна — Президента ОАЭ

Именно эта поучительная притча приходит на ум, когда оказываешься лицом к лицу с монументальными шамаилями народного художника Татарстана, мудреца и философа, живописца и пейзажиста, графика и каллиграфа алтын калем² Попова. Именно таким тахаллусом — псевдонимом одарили его коллеги по цеху, мастера художественного письма и знатоки искусства каллиграфии Казани. Творчество художника, поднявшего на новый профессиональный уровень традиционное на Востоке искусство арабского письма, придав ему за счёт достижений современных изобразительных искусств и интеллекта эпохи более универсальное, планетарное выражение — поистине драгоценно и уникально… Возможно, оно не имеет прецедентов на почве Татарстана и России в целом.
На волне душевной приподнятости, в сочетании прекрасной видописи и абстракции волшебных арабских букв развёрнуты на холсте в невиданных ракурсах шедевры мусульманской архитектуры — это панно-шамаили «Болгары», «Самарканд», «Мечеть Колшариф», «Мечети Казани», «Мекка-и Мукаррама». Всемирно признанные сокровища изображены завёрнутыми в пергаментные свитки сур и аятов, орнаментальные рамки, архитектурные арки — сакральные зрелища, видения-миражи, несущие покров таинственности и величия деяний создателя миров и творца Корана Аллаха. Пронизывающие всё видимое пространство слова гулкого восхваления его мощи и трансцендентной силы канонизируют архитектурные виды до уровня «священных мест» и превращают в драгоценные реликвии ислама. Искусство и религия смыкаются в совершенстве деяний руки и разума.

Президент Исламской Республики Иран Сайед Мухаммад Хатами беседует с Владимиром Поповым у его экспозиции. 8-я Всемирная выставка Корана и каллиграфии. Тегеран. 2000 г.

Есть шамаили, где в чёрных буквенных фризах запеклись сгустки национальных драм, и как из перво-материи духовности разворачиваются на многострадальном своде анналов истории вписанные туда безукоризненной святостью нетленных коранических букв портреты-эпиграфии Мухаммедьяра, Колшарифа, Тукая… Освещенный сиянием феерического полумесяца в дебрях густого кара урмана лист Великой Книги как бы воочию воскрешает неотъемлемую от духовности и книжного просвещения трагическую судьбу татарского народа, его чёрные, пугающие своей безысходностью средневековые ночи, гнетущие мысли, непроходимые чащи социальных дум («Творец», «Ханская Казань», «Таэсер»). Нанесённые уверенной кистью на белый холст мистической чистоты плывущие ромбы буквенных панно цвета мекканского камня из сцепленных, вдетых друг в друга, фигурно смодулированных арабесок — живой птичий хор из вибрирующих крыльев, бегущие дети, распускающиеся цветы на белом килиме или вознесённая к небу благодатная молитва «во имя отцов и детей» и продолжения рода. Божественные мечети Стамбула как места скопления невиданного множества мусульманских творений: храмов, дворцов, шедевров искусства, каллиграфии («Рождение мечети»)… «Пята пророка» — шамаиль, посвященный святой реликвии мусульман всего мира с изображением многострадальной пяты Мухаммеда, в центре которой апокрифический образ личности, испытавшей воинствующее непонимание людей, но сжёгшей ноги в пустыне зла в поисках исцеляющего бальзама для их спасения.

Тугра короля Саудовской Аравии Фахда бен Абдельазиза Аль Сауда

И, наконец, изображающий структуру вселенной как состоящего из различных верований, философий, плодов искушённого ума, вчувствований единого целостного духа, веры эзотерический шамаиль «Из единого начала», где это начало отлито в форме мифического яйца мироздания.
Во всех этих работах как основа декоративного решения сложного синтетического целого — виртуозное каллиграфическое искусство хаттата³, его непостижимые линеарные фантазии, искусно введённые фрагменты реального пейзажа и архитектуры. Вспоминаются увлекательные головоломки и жемчужины кыйтга⁴, признанных в исламском мире мастеров письма Ирана и Средней Азии, а также каллиграфов из числа татар — Султана Али Меш-хеди, Мира Али Тебрези, Зарринка-лема, Сулабаши, Али Махмудова, — благоговейно, как святыню, выводивших каждую букву, каждое слово. Воскрешаются «цветущие кусты» турецких фирманов, феодальные су-юргалы Средней Азии, ярлыки казанских ханов, гербы татарских мурз. Владимир Александрович Попов освоил практически все традиционно известные на Востоке образцы художественного письма – куфи, сульс, талик, насталик, райхани, шикасту, и даже трудоёмкий, использовавшийся в средние века для исполнения торжественно-государственных актов декоративный почерк «дивани», которым, например, составлено послание Олуга Мухаммеда Гази Морату.

Тугра Ильдуса Тарханова, министра культуры Татарстана

Чудесным образом Попов воскресил также позабытую у нас, но бытовавшую в древности традицию «тугр» — личных печатей, вензелей, каллиграфических экслибрисов. Они подобны зашифрованным в орнаментальную вязь миниатюрным портретам, с ярко выраженным абрисом характера, рисунком психологии и даже социального положения человека, и, вместе с тем, в религиозном смысле несут яркий отпечаток божественности и уникальности каждой человеческой личности, как законченного и совершенного творения демиурга — Аллаха.И шамаили, и тугры Попова — это возвращённая из небытия оригинальная ветвь национальных традиций, связывающая татарскую культуру с региональной культурой ислама. Построенные на непрерывной линии, без отрыва кисти от листа, на круговых вращениях, петлях и модуляциях, уводящих взор вслед неистощимому движению, эти композиции — чтение которых за счёт увлекательных инверсий и перестановок затруднено и само по себе превращено в ритуал — настоящие образцы культивируемой в странах Востока образной каллиграфии, где текст превращен в труднопостижимый иероглиф, образ флоры, фауны или другой метафоры, раскрываемой благоговейным созерцанием форм перевоплощения бога. Все почерки и стили у Попова выдержаны на высоком классическом уровне следованием всем критериям художественного канона; буквы строго соразмерны и пропорциональны, детали и художественные акценты подчинены стройному целому, утолщения и утончения чередуются плавно и ритмично, волнообразно, композиции динамичны и полны значительности.

Тугра Альберта Камалеева сына Аскара, главы администрации Советского района города Казани

Переплетённые между собой, колеблемые движением изнутри буквы и словосочетания, превращенные во фрески и декоративные узоры — словно корабли, бороздящие воздух… Они подвижны и неукротимы, будто подгоняемы невидимой физической силой: это, наверное, Аллах подарил мастеру — за его труды и самоотверженность, подобно пророку Сулейману, — «ветер». Поэтому рисунки, слова, буквы и даже сам художник словно парят над миром за счёт невидимых крыльев: они негодуют, делают немыслимые виражи, «мёртвые петли», бьются, клокочут…

Ещё недавно для В. Попова — русского по менталитету художника содержание Корана, столпы ислама и традиции арабского письма, трудные не только для чужака, но и искушённого в вере мусульманина, являли собой трудно поддающийся расшифровке полумистический, полуэкзотический мир. Передать во всей правдивости и утончённости очертания арабских букв, запечатлевших, по мнению одних, своеобразный «лунный код» (изображением фаз луны и полумесяца) или рисунок созвездий ночного неба, по мнению других — пропорции и модуляции совершенного человеческого тела (Балтач-оглы) — трудная, скрупулёзная задача, схожая с высшей математикой или классической архитектурой нового времени. Очевидно, решение её предполагает обязательное вхождение в стихию арабского языка, в глубины Корана…

Для человека, не имеющего специальной подготовки, это рискованное предприятие, которое может обернуться разочарованием, напрасной тратой сил… Но В. Попов, как Христофор Колумб, неистов в поисках своей обетованной земли, своей Индии!

Тугра Рената Акчурина

В последнее время мы много говорим о «русском космизме». Это, по всей видимости, способность представителей этой нации, невзирая на трудности, перипетии личной и общественной жизни, кризисы и надломы, исторгать из себя необыкновенный душевный свет… Способность вбирать, намагничивать всевозможные импульсы со стороны, перевоплощаться и низвергать некую энергетику, сияние, полученные за счёт бескрайнего ландшафта, могучей и богатой в своём многообразии природы, закаляющей, шлифующей личность, делающей её дееспособной и творчески продуктивной в невероятных жизненных условиях. «Даже когда народ пятится, он гонится за идеалом — и верит всегда в некое «вперёд» (Ницше). Вот таким свойством перевоплощаться и бесконечно «расширяться», вбирать в себя инородные импульсы и чувствования, до самозабвения погружаться в духовный мир и деяния других народов и увлекать за собой в океаны неведомых страстей, материки чужого искусства непосвящённых обладает В. Попов.

В начале 1970-х он повёл татарское изобразительное искусство к высотам эстампа и линогравюры, создав уникальную серию графических листов с символическим названием «Трассы», ориентирующуюся на достижения графических школ Запада и Прибалтики. Вслед за этим появились его «индустриальные» акварели, где он художнически обжил КамАЗ и дал «музыку», или, как тогда писали, «симфонию великой стройки».

Тугра Рустама Минниханова, Премьер-министра Татарстана

Затем появилась потрясающая серия северной архитектуры в живописи: соборы и храмы, шедевры деревянного зодчества Пскова, Новгорода и Каргополя, погружённые в сказочное, по-библейски древнее и притягательное пространство далёкого Севера, и его географию, планы. Увлекательное вхождение в лабиринты неведомого продолжилось затем в пейзажах Байкала, Дальнего Востока. Примечательно, что мысль В. Попова архитектонична от природы: пространственную среду он рисует благоговейно и почти религиозно, как сотворенную органику, как храм или книгу. А храм, в свою очередь, облекает в цвет, материю и пластику самого ландшафта… После этого влюблённая в какие-то созидательные, тектонические начала вселенной его художническая кисть коснулась благодатных слоев истории Болгар, Казани, сферы национального зодчества — мечетей и храмов татарского народа… Затем он, один из немногих местных патриархов искусства, наряду с молодыми архитекторами Казани участвовал в конкурсе на лучший проект мечети Кол-шариф и излучался там… И получил исторический заказ на исполнение буквенного фриза под центральным куполом мечети по карнизу, в также украшение портала и оконных арок. В целом это будет полутораметровая в высоту арабесковая орнаментальная лента, где, наряду с кораническим текстом, должны быть вписаны также крылатые выражения и афоризмы современных татарских поэтов. И затем уже его неугомонная прилежная душа, не знающая ни покоя, ни усталости, окунулась в мир тугр и шамаилей…

Какие же блёстки разума, зёрна философских откровений и колдовство поэтических фигур искал в этой сокровищнице мудрости и поэзии, так называемом «заповеднике духовности», каковым является Коран, просветитель по духу, эстет, идеалист по призванию алтын калем Попов?

Тугра Фандаса Сафиуллина, депутата Государственной Думы России

Безусловно, кладезь прекрасной архаики, ошеломляющих афоризмов, глобальных притч, великолепных метафор и сравнений — Коран, с широтой его ритмов, красотой и физической масштабностью аллегорий, — сокровищница импульсов к бесконечному абстрагированию, к параллелям и сопоставлениям, стимулирующим условную систему воспроизведения, к которой исконно тяготеет графика, с её способностью обобщённо представить мир, мысль, идею, символ! Да, это одна грань интереса, чисто художественная, литературная. Онтологическая, познавательная грань заключалась, должно быть, в том, что его как мыслителя не мог не привлечь такой факт, как видение божества не в индивиде, фетише, но в прекрасной величественной абстракции, каковой является образ Аллаха… К сфере алчности познания надо отнести и огромный интерес к другим конфессиям и религиозным идеологиям, к формам их визуального и бытового выражения, обрядам и ритуалам. К любой красоте и мудрости: «Истинная похвала надлежит Аллаху — покровителю вселенной, животных, и всяких живущих на земле тварей»… «Аллах — вершащий суд справедливости падишах дня последнего. О, воспитатель наш Аллах… Веди нас… по пути людей, которые не сбились с праведного пути!»… Какая высокая «жажда нравственности», не утонувшая в шелухе праздных слов и роскоши демагогии! Отчаянный поиск истины и жажда самосовершенствования, составляющие психологический каркас Великой Книги, должно быть, чрезвычайно близки и дороги исследователю жизни и человеческих страстей, стоику Попову, который в свои семьдесят с лишним лет с молодым жаром и негодованием продолжает эксперименты Леонардо по изучению человеческой натуры и феноменологии духа. «Потерянную человечность ищите в исламе. Поистине, ислам — прямая вера, обеспечивающая спасение в день суда…»

Каллиграфическая композиция «Пророк Мухаммад»

Однако мы не собираемся здесь сопоставлять религии, идеологии, племена и расы. Всё это, как и сказано в Своде мудрости, не более чем творение Всевышнего: «И из его знамений — то, что сотворил Он небеса и землю, различие всем дал и в языках и цвете (кожи), взрастил меж вами милость и любовь…» (сура «Рум»). Всё это — категория многообразия, своеобычности, преломлённых в проекции времени и пространства, объект изучения этнологии, генетики, биофизики, а не политики и социологии. А что касается В. Попова, то, следующий чистоте священных сур, он горит на путях передачи людям заповедей великодушия и морали, заключённых в этом наследии ислама, ибо многие из живущих ныне потеряли духовную ориентацию и веру из-за вкушения воздуха запрета и стяжательства, или, словами Корана: «Появилось нечестие на суше и море за то, что приобрели руки людей…» Его мечта — оздоровление душ водами райского источника «зам-зам». Это и подвигло седовласого художника на создание нового пласта синтеза в жанре полумолитвы-полупейзажа, где одинаково восхваляются высшая сила и сотворенная ею во благо человека и как пример божественная природа. Этот жанр всепроникающ, доступен, и представители любой конфессии, любого этноса могут проникнуться через пейзаж неординарным смыслом философской доктрины или красотой поэтического умозаключения.

Он же — Попов — создатель новых возможностей монументально-декоративного оформления города, объектов гражданской архитектуры, интерьеров и экстерьеров зданий за счёт исполненных на глубоко родственных для татарского народа традициях — с использованием арабской графики — жанров оригинальных живописно-графических панно и плаката. Эти формы, в отличие от интимно-эзотерического характера шамаилей, обслуживающих нужды религиозных центров, мечетей, храмов, а также индивидуальные запросы верующих, сориентированы на обслуживание идеалов общественной потребности, выполнение гражданской миссии. Их легко представить в Домах дружбы, посольствах, в структуре национальных праздников. В них отобразились бы корни традиций и современная ориентация Татарстана как государства, проявился здоровый консерватизм, которого порой так не хватает современной татарской нации, во всей красоте и впечатляющей силе выразила себя не умирающая античность арабского письма!

Каллиграфическая композиция «Аллах»

А сегодня поучительные творения хаттата Попова разворачиваются в залах выставочных и культурных центров (в дни II Всемирного конгресса татар выставка художника состоялась в Национальном культурном центре «Казань», затем – в музее-заповеднике «Казанский Кремль», выставочном зале Фонда «Образование» и Торгово-промышленной палате); монументальный шамаиль художника, посвященный двухсотлетию пребывания в Казани царицы Екатерины II, которая положила начало возрождению в городе традиций культовой архитектуры, украшает главную городскую мечеть Марджани. Текст на нём гласит: «Скажи: «Поистине, путь Аллаха есть настоящий путь, и нам пове-лено предаться Господу миров.» (Коран, сура 6). Они приобретаются для проектируемых новых мечетей и учреждений, а также заворожёнными строгой классической красотой поповских чёрно-белых «дога» горожанами.
Проведя в Казани шесть персональных выставок каллиграфии в течение пяти лет, Владимир Александрович получил приглашение выставиться в престижных стенах Государственного музея Востока в Москве. Для общественности Москвы и дипломатов многочисленных посольств и представительств восточных государств его выставка явилась открытием нового, неведомого и на Востоке.
Затем было приглашение в Иран для участия в 8-й Всемирной выставке Корана и каллиграфии в Тегеране. Попов оказался единственным каллиграфом из России и достойно представлял её и Татарстан в ряду выдающихся каллиграфов мира таких стран как Иран, Пакистан, Турция, Япония, Китай, Индия, Индонезия…
Да, современным интеллектом признан, наконец, факт генетической однородности и единосущности разделённой регионально, территориально, расово и этнически, а на самом деле единой по своей природе и устремлениям человеческой общности, создавшей на путях исторического развития единое мудрое, но многообразное по форме, языку, представлениям о красоте, смысле человеческого бытия наследие. Единое информационное поле, технические возможности создали благоприятную почву для безграничного общения людей, взаимопонимания и координации усилий, направленных на сохранение языков, традиций, памятников культуры и искусства. И люди, не теряя индивидуальности, могут бесконечно сближаться и понимать друг друга. Ибо у всех культур одна душа, один язык. А границы культуры проницаемы… Не признающий, как Гомер, Сократ, Хайям, Урманче, старости и увядания, прозванный учёными и духовенством кыйблой⁵ каллиграфов, завоевавший трудом и рвением, а наипаче талантом корону первого каллиграфа Казани Владимир Александрович Попов призывает выращивать цветочные сады и оазисы, где бы поселились, наконец, гармония и всеобщее счастье. И сам он — первый живительный кристалл на этом пути. Искра Вавилона. Аминь.

***

…При всём динамизме сочинений Владимира Александровича Попова поэтика их, помимо прямой передачи духовного текста, настораживает наличием какой-то влекущей тайны и вселенской скорби. Это наводит на глубокие раздумья. Ибо, как написано в «Экклезиасте» (глава I, стих 18): «И предал я мое сердце тому, чтобы познать мудрость…, узнал, что и это — томление духа. Потому что во многой мудрости — много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

¹Юг Месопотамии. II тыс. — 539 г. до н. э.
² Золотое перо.
³ Каллиграф, мастер художественного письма.
⁴ Жанр афоризмов, запечатленный на листе.
⁵Ориентация на Мекку.

Розалина Шагеева.

Журнал “Казань” 2002 г. №11-12