…веками тянется душа к цветку и чуду.
Г. Тукай
Примечательная деталь татарской старинной песни — одноголосие. Традиционный татарский напев развивается как «стебель растения, обрастающий ветками с густой листвой, беспрестанно обогащаясь прихотливым мелодическим узором». Такое оригинальное сравнение находим мы у музыковеда Я. Гиршмана. «Ажурный орнамент», «цветистая орнаментальность» — подобными эпитетами пользуется в своих многочисленных публикациях и фольклорист М. Нигметзянов, или вспомним выражения поэта Р. Кутуя, обращенные к манере татарского пения: «серебряные петли голоса», «мелодический рисунок»…
Древний татарский песенный фольклор — мунаджаты, байты, напевы также строятся на бесконечных нюансах нанизывания и перечисления новых деталей:
Не смотри на пёстрых птиц,
Дорогая, не будь куплетистом.
Будь красивым цветам соловьем,
Охранителем сада благородства.
Дардменд
Вот перед нами бесценные лоскутья народной вышивки тамбуром, нанесённым на красную домотканину волшебной иглой народной вышивальщицы. Композиция охватывает все части этого рукотворного, почти сакрального полотна. Рассматривая эти неприхотливые, целомудренные узоры, выполненные более чем сто — сто двадцать лет тому назад, удивляешься неожиданной простоте и праздничности этих минималистически примитивных и в то же время выразительных цветовых пятен: на ярко-красном полотне обилие белых, жёлтых, голубых, оранжевых контурных пятен, изображений цветов, яблока, грациозных червячков, вьющихся усиков, листьев папоротника. Все эти разные по масштабу части одного целого, благодаря единому фону и технологии своеобразной «живописи иглою» сливаются в единую одухотворённую ткань. По своему назначению этот предмет — накидка на детскую колыбель. Такие яркие накидки сохранились у жителей деревни Маметьево Альметьевского района, где я в своё время собирала песенный татарский фольклор. Под это «одноголосье», сопровождаемое ни с чем не сравнимым голосом матери, засыпали малыши, заключённые в экзотически сказочный свод-шатёр из звёзд и листьев. В своей знаменитой «Колыбельной» Дардменд убаюкивает:
Спи, мой дичок, Мой белянок,
Спи, милый, засыпай…
Спи, махонький,
Спи, яхонт мой,
Баю-баю ~ бай!
Ты всех милей,
Ты всех круглей,
Как яблочко в соку,
Румянец твой — огонь живой —
Горит во всю щеку.
Я сама родилась в деревне, но родители переехали в город, и до сих пор в моей душе остались эти чарующие звуки колыбельной, которые я слышала в детстве. Кстати, у мамы был очень приятный голос, она знала множество мунаджатов, байтов, читала необыкновенно певуче Коран и в округе слыла одной из образованных женщин своего времени. А мы, все её дочери (нас, как в народных сказках, семеро), — иншалла, все пока здравствуем, тоже рукодельницы, вышивок у нас целый старинный сундук, — нередко выводим «одноголосье» в семейном кругу, на меджлисах в присутствии детей и внуков, посвящая их в цветистый узорный мир народной фантазии…
На другом, ещё более тёмном полотне: деревенские сумерки или вечер, распустились жёлтые тюльпаны, над ними возвышаются своеобразно распластанные и завершающиеся рогами улитки короны, с четырёх углов обращенные к центральной композиции в форме неправильного круга. Это символ солнца, ось мира и покров над землёй. Четырёхлопастный, как бы крутящийся цветок в центре солнечного знака словно вовлекает всё это невообразимое изобилие цветов и знаков в круговорот вселенной.
Весна! Тюльпаны вокруг
Разбрелись просторно,
Горят, переливчаты, красны
И желты…
Немаловажным является и тот факт, что в мире, где светское и духовное не разделено, всякая земная радость предрекает радость небесную, а всякий узор есть символ бесконечного.
Биккулова Венера Ахатовна — собирательница и исполнительница народного фольклора.
Журнал “Казань” 2002 г. №11-12